Судебная практика

В силу пункта 1 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанность доказывать соответствие действительности распространенных сведений лежит на ответчике. Истец обязан доказать факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск, а также порочащий характер этих сведений.

Факт распространения ответчиком оспариваемых сведений подтверждается представленными доказательствами: нотариально удостоверенной распечаткой с сайта www.rosvesty.ru., письмом ЗАО «РСИЦ», подтверждающим, что ответчик является администратором соответствующего домена.

Доказательств, подтверждающих соответствие действительности распространенных сведений, ответчик в соответствии со ст. 152 ГК РФ, ст. 65 АПК РФ не представил.

Порочащий характер сведений следует из контекста статьи, в которой содержатся сведения о том, что сотрудников проверяющих УОМЗ органов его руководство за счет предприятия отправляет на отдых.

Порочащий характер сведений подтверждается также представленным истцом лингвистическим заключением

Из постановления Президиума Высшего арбитражного суда России:

При этом с учетом специфики рассматриваемого спора необходимо учесть, что противоправный характер действий ответчика должен выражаться в распространении вовне (сообщении хотя бы одному лицу), в частности посредством публикации, публичного выступления, распространения в средствах массовой информации, сети Интернет, с помощью иных средств телекоммуникационной связи, определенных сведений об истце, носящих порочащий (направленный на формирование негативного общественного мнения о деловых качествах истца) и не соответствующий действительности характер.

Для подтверждения наступления неблагоприятных последствий в виде нематериального вреда деловой репутации истца необходимо установить факт сформированной деловой репутации истца, а также факт утраты доверия к его репутации, следствием чего может быть сокращение числа клиентов и утрата конкурентоспособности.

При выявлении причинно-следственной связи между действиями ответчика и возникновением неблагоприятных последствий на стороне истца суды должны учитывать наличие реальной возможности влияния действий ответчика на формирование мнения об истце у третьих лиц.

Суд посчитал, что использование таких слов и выражений как ««Уралхим» … сам загрязняет окружающую среду и не соблюдает экологическое законодательство», «критическая экологическая обстановка на химических предприятиях «Уралхима», «…сотрудников Росприроднадзора и вовсе перестали пускать на предприятие», «Минприроды заявляло о необходимости возбуждения уголовного дела в отношении руководства ОАО «ВМУ», «После очередного выброса паров серной кислоты в атмосферу…», «… мощности самого «Уралхима» изношены настолько, что угроза техногенной катастрофы нависла над каждым из городов присутствия холдинга», «происходят постоянные аварии, в том числе с человеческими жертвами», «… прибыль холдинга Дмитрия Мазепина оседает на счетах аффинированных с «Уралхимом» посреднических структур», а также общий контекст статьи, характер ее изложения и смысловая нагрузка позволяют определить спорную информацию как порочащую, поскольку являются утверждениями о нарушениях истцом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в общественной жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности.

Кроме того, названные утверждения порочат деловую репутацию истцов, поскольку создают у потенциальных партнеров, клиентов или заказчиков ложное представление о том, что истцы, будучи субъектами хозяйственной деятельности, осуществляют ее с грубейшими нарушениями действующего законодательства. Такие утверждения формируют негативное общественное отношение к хозяйственной деятельности истцов и наносят им репутационный вред.

Такие утверждения формирует негативное общественное отношение к деловой (хозяйственной) деятельности истца и наносят ему репутационный вред.

Право на свободное выражение своего мнения, суждения гарантируется Конституцией РФ (ст. 29) и международными соглашениями (ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ратифицированной Российской Федерацией 30.03.1998 Федеральным законом N 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней»).

То обстоятельство, что субъективное мнение может носить критический характер, само по себе не свидетельствует о распространении его автором порочащих сведений в смысле ст. 152 ГК РФ.

Информация, указанная в оспариваемом фрагменте не может быть признана недействительной и порочащей деловую репутацию истца, поскольку в оспариваемой информации отсутствуют ссылки на данное юридическое лицо, отсутствуют утверждения о деятельности именно истца. В эфире программы до телезрителей не доводились сведения о производителе товара, а доказательств обратного суду истцом не представлено.

При отсутствии индивидуализации лица в распространенных сведениях отсутствуют основания утверждать, что была опорочена деловая репутация именно ОАО «Рузское молоко».

Суд кассационной инстанции считает выводы судов обоснованными и соответствующими материалам дела.

Статья 152 Гражданского кодекса Российской Федерации предоставляет гражданину, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, право наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и морального вреда. Данное правило в части, касающейся деловой репутации гражданина, соответственно применяется и к защите деловой репутации юридических лиц (пункт 7 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации). Поэтому правила, регулирующие компенсацию морального вреда в связи с распространением сведений, порочащих деловую репутацию гражданина, применяются и в случаях распространения таких сведений в отношении юридического лица.

Компенсация морального вреда определяется судом при вынесении решения в денежном выражении. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание обстоятельства, указанные в части 2 статьи 151 и пункте 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Если не соответствующие действительности порочащие сведения распространены в средствах массовой информации, суд, определяя размер компенсации морального вреда, должен учесть характер и содержание публикации, а также степень распространения недостоверных сведений. При этом подлежащая взысканию сумма компенсации морального вреда должна быть соразмерна причиненному вреду и не вести к ущемлению свободы массовой информации.

Суд, проанализировав оспариваемый заголовок статьи «Девочки отравились продуктами, купленными в Ашане», оценив данную фразу в контексте статьи, приходит к выводу о том, что в заголовке статьи содержится изложенное в утвердительной форме суждение «об отравлении девочек продуктами, купленными в Ашане», которое порочит деловую репутацию истца…

Опубликование сведений об отравлении продуктами, реализованными в магазине истца, характеризует истца как наносящий своей деятельностью вред жизни и здоровью потребителей, нарушающий в своей деятельности нормы, регулирующие качество и безопасность реализуемых продуктов питания…

Суд находит, что опубликование в статье приведенных сведений может вызвать сомнения в добросовестности при осуществлении производственно - хозяйственной и предпринимательской деятельности истцом, указывает на противоправное поведение, в связи с чем требование истца об обязывании ответчика разместить на сайте электронного средства массовой информации «LIFE I NEWS» (ЛАЙФ I НЬЮС) в рубрике «В России» опровержение подлежит удовлетворению.

Рассмотрев заявленные требования, суд приходит к выводу, что содержательно-смысловой анализ информации, размещенной участниками форума, указывает, что такая информация носит субъективный оценочный характер и, будучи результатом психофизической деятельности, не могут быть проверены на предмет их соответствия действительности. При этом свобода выражения собственных мнений и убеждений гарантируется статьей 29 Конституции РФ…

При этом свобода выражения мнения распространяется не только на «информацию» и «мнения», воспринимаемые положительно, считающиеся неоскорбительными или рассматриваемые как нечто нейтральное, но и на оскорбительные, шокирующие или причиняющие беспокойство. Указанное является требованием плюрализма мнений, терпимости и либерализма, без которых бы не существовало «демократического общества».

Проанализировав содержание оспариваемых высказываний и их смысловую направленность в целом, оценив имеющиеся в деле доказательства в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд приходит к выводу о том, что оспариваемые сведения свидетельствует о констатации ответчиком факта о ведении истцом четырех дел с юридическими ошибками, представляют собой утверждение о событиях, которые имели место в реальности, при чем содержат категорические высказывания об имеющихся фактах, а не предположение, мнение, суждение. Ответчик не применяет такие вводные слова, как «по моему мнению», «по-моему» или тому подобное, что давало бы иному лицу понять, что ответчик высказывает лишь предположение, оценочное суждение, мнение, а не утверждение о факте…

Использованная автором (ответчиком) терминология в контексте общей направленности высказываний, задевала деловую репутацию истца как организации, основной деятельностью которой является оказание посреднических услуг на рынке недвижимости, которая, якобы, при осуществлении своей предпринимательской и иной деятельности не обладает достаточной компетентностью и оказывает неквалифицированные услуги.

Таким образом, в указанной фразе содержится лишь цитата, мнение относительно деятельности истца. Эта фраза не содержит сведений, носящих порочащий истца характер, не содержит непосредственного указания на факты нарушения им каких-либо норм законодательства, является по своей сути суждением, выражением личной позиции и не может подлежать опровержению.

Кроме того, истец в обоснование иска указал, что его деловую репутацию порочит фраза «СМИ сообщают о личном интересе к компании бывшего вице губернатора, который ранее курировал топливно-энергетический комплекс. При нем сначала обанкротились ОАО Вологодские коммунальные системы», которое закупало электроэнергию у «Волгоградэнергосбыта».

Однако ответчиком представлены доказательства, того, что указанные сведения являются субъективным мнением Интернет-издания «Слон», о наличии этих сведений в сети Интернет до публикации статьи «Тринадцать «друзей» отрасли: с кем из энергетиков предложил расстаться Путин» свидетельствует протокол осмотра временно исполняющего обязанности нотариуса письменного доказательства 78 АА 2987474 от 11.08.2012, из указанного протокола страницы http://slon.ru/economics/13_energetikov_kotoiyldi_putin_sobiraetsya_vyvesti_iz_ofshornoy_ teni-726485.xhtml?page=12 усматривается, что мнение автора статьи И.В. Кривошапка было основано на публикации в Интернет-издании.

Также суды пришли к выводу о том, что указанные сведения порочат и умаляют деловую репутацию ООО «Роосбликпром», поскольку способны убедить неопределенный круг лиц, ознакомленный с ними, в том, что общество производит и поставляет в торговую сеть некачественную продукцию и обманывает контрагентов, следовательно, проявляет недобросовестность при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушает нормы действующего законодательства.

При этом суды первой и апелляционной инстанций взыскали с Груши П.В. 500 000 рублей в качестве возмещения нематериального (репутационного) вреда.

Между тем, изменяя решение суда первой и постановление суда апелляционной инстанций в части и уменьшая размер нематериального (репутационного) вреда, подлежащего взысканию с Груши П.В. с 500 000 до 100 000 рублей, суд кассационной инстанции руководствовался положениями части 2 статьи 151, пункта 2 статьи 1101 ГК РФ, согласно которым основополагающим принципом при определении размера подлежащей взысканию компенсации являются требования разумности и справедливости, предполагающие добросовестный баланс своих и чужих интересов, учет имущественного положения причинителя вреда и поведения самого потерпевшего, соответствие поведения участников правоотношений принятым в обществе нормам поведения.

Суд указал, что при рассмотрении настоящего дела арбитражными судами, уменьшившими заявленную истцом компенсацию до 500 000 рублей, не были применены в полном объеме положения статьи 1101 ГК РФ, предусматривающие учет требования разумности и справедливости при определении размера компенсации нематериального вреда, а также не было учтено, что размер указанной компенсации не может быть определен, исходя из стоимости возможных имущественных потерь, связанных с распространением порочащих сведений.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суды обеих инстанций сослались на то, что оспариваемое письмо направлено ответственным секретарем третейского суда в рамках процедуры третейского разбирательства по конкретному спору стороне третейского разбирательства, а поэтому содержащиеся в нем сведения не подлежат оспариванию в порядке, установленном статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации. При этом, суды сослались на разъяснения, изложенные в пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.2005 № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» о том, что не могут рассматриваться как не соответствующие действительности сведения, содержащиеся в судебных решениях и приговорах, постановлениях органов предварительного следствия и других процессуальных или иных официальных документах, для обжалования и оспаривания которых предусмотрен иной установленный законами судебный порядок.

Как разъяснено в пунктах 7, 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.05 г. N 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», по делам данной категории необходимо иметь в виду, что обстоятельствами, имеющими в силу статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации значение для дела, являются: факт распространения ответчиком сведений об истце, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности. При отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств иск не может быть удовлетворен судом. Истец обязан доказать факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск, а также порочащий характер этих сведений.

Просмотрев представленный видеосюжет, суд приходит к выводу о том, что в данном сюжете истец не может быть индивидуализирован.

Как видно, слова «лучший товар – которого нет: духи с феромонами, которых не существует в природе» произносит ведущий в начале сюжета, в этой фразе истец не упоминается.

В сюжетах с комментарием: «компанию без рода и племени», «оказывается, мировой науке пока неизвестен химический состав запаха женщины, и вряд ли какие-то косметические фирмы без рода и племени в одиночку разгадали формулу любви. Рассчитывают на Ваше внушение, самовнушение» также нет указаний на истца. Суду не представлено доказательств того, что истец является единственным импортером парфюмерной продукции, показанной в сюжете, что указанная продукция вызывает ассоциацию с истцом.

Суд не может согласиться с доводами истца о том, что на фоне парфюмерной продукции показан руководитель истца, поскольку индивидуализировать лицо, сидящее спиной, невозможно.

Суд приходит к выводу о том, что видеосюжет не содержит информацию об истце, является безадресным.

Оценив представленные доказательства, судом установлено, что спорная информация содержит утверждения о фактах, поскольку изложена в утвердительной форме, не содержит оценочных суждений, при ее прочтении складывается определенное мнение, не является выражением субъективного взгляда и может быть проверена на предмет соответствия действительности.

Суд посчитал, что использование таких выражений как «…нарушая при этом сразу и свой этический кодекс, и закон Российской Федерации…», «…прогремела на весь мир благодаря коррупционному скандалу…» позволяют определить спорную информацию как порочащую, поскольку являются утверждениями о нарушениях истцом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в общественной жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности.

Кроме того, названные утверждения порочат деловую репутацию истца, поскольку создают у потенциальных партнеров, клиентов или заказчиков ложное представление о том, что истец, будучи субъектов хозяйственной деятельности, осуществляет ее с грубейшими нарушениями действующего законодательства. Такие утверждения формирует негативное общественное отношение к хозяйственной деятельности истца и наносят ему репутационный вред…

…В силу ст. 51 Закона Российской Федерации от 27.12.1991 г. № 2124-1 «О средствах массовой информации», не допускается использование прав журналиста в целях распространения слухов под видом достоверных сообщений, а также запрещается использовать право журналиста на распространение информации с целью опорочить гражданина по признакам его профессии или работы, а также в связи с его политическими убеждениями.

Разрешая спор, арбитражный суд, исследовав вышеуказанные обстоятельства, словесную конструкцию и содержательно-смысловую направленность спорного текста, пришел к выводу, что сообщенные в спорной статье сведения невозможно отнести именно к истцу, так как в упомянутых ссылках отсутствует указание на организационно-правовую форму лица, не указаны место нахождения и иные данные, позволяющие идентифицировать юридическое лицо, то есть не указаны индивидуально определяющие признаки истца, закрепленные в ст. 7, ст. 10 Федерального закона от 02.12.1990 N 395-1 «О банках и банковской деятельности», ст. 4 ФЗ «Об акционерных обществах».

В силу изложенных норм права, фирменное наименование должно содержать наименование общества и указание на его организационно-правовую форму. Основная функция фирменного наименования служить индивидуализирующим средством, позволяющим отличить одну организацию от других участников гражданского оборота. Причем для индивидуализации юридического лица основное значение имеет его наименование, именно при сходстве произвольной части фирменного наименования, как правило, возникает угроза смешения юридических лиц

Таким образом, исходя из вышеизложенного одно из обязательных составляющих, позволяющих истцу требовать в судебном порядке опровержения, - факт распространения ответчиками сведений об истце не подтвержден соответствующими и надлежащими доказательствами, что является основанием для отказа в удовлетворении искового заявления.

Учитывая, что признание действий мошенническими в отношении кого-либо возможно только в процессе уголовного судопроизводства, а на момент заявления иска действия Кооператива в установленном порядке не признаны мошенническими, следовательно, у гражданина Мала Н.А. не было оснований характеризовать действия Кооператива мошенническими в указанном выше письме.