Защита деловой репутации

Суд находит, что опубликование приведенных сведений может вызвать сомнения в добросовестности при осуществлении производственно - хозяйственной и предпринимательской деятельности истцами, указывает на противоправное поведение, тем самым порочит деловую репутацию истцов.

Оценив содержание названных выше статей в целом, так и оспариваемые суждения в контексте статей, арбитражный суд приходит к выводу о том, что изложенные в утвердительной форме нижеследующие сведения об истцах порочат деловую репутацию истцов, указывают на недобросовестность истцов при осуществлении производственно - хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота…

Довод кассационной жалобы первого ответчика о наличии оснований для освобождения редакции от ответственности за распространение порочащих сведений по основаниям, предусмотренным ст. 57 Закона РФ от 27.12.1991 №2124-1 «О средствах массовой информации», уже был предметом проверки апелляционного суда и мотивированно отклонен им.

Довод кассационной жалобы первого ответчика о том, что истец надлежащим образом не подтвердил соответствия распространенных сведений действительности, отклоняется, поскольку обязанность доказывать соответствие действительности распространенных сведений по иску о защите деловой репутации как в силу ч. 1 ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, так и с учетом разъяснений, содержащихся в п. 9 вышеуказанного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, лежит на ответчике. Истец обязан доказать факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск, а также порочащий характер этих сведений.

Ссылки заявителя кассационной жалобы на положения Конституции РФ, Конвенции о защите прав человека и основных свобод, практику Европейского суда по правам человека в части установления гарантий и защиты права на свободное выражения субъектного мнения, суждения отклоняются, поскольку при рассмотрении настоящего дела, по результатам исследования содержания каждого из оспариваемых фрагментов статьи суды пришли к выводу о наличии в них сведений в утвердительной форме, носящих порочащий деловую репутацию истца характер, а не оценочных суждений или мнений авторов статьи.

Между тем, как установлено судом, в оспариваемой публикации не содержится никаких ссылок и упоминаний об ООО СМО «Госмедстрах», позволяющих с достоверностью индивидуализировать его как участника хозяйственного оборота. Из содержания фраз не представляется возможным определить, какое отношение имеет упомянутое в статье буквосочетание Госмедстрах к указанной организации, поскольку в фирменном наименовании истца доминирующим словесным элементом, указывающим на специфику деятельности организации, является общество с ограниченной ответственностью Страховая Медицинская Организация, в то время как буквосочетание Госмедстрах в оспариваемом тексте не содержит термины и аббревиатуру, отражающие его организационно-правовую форму, поэтому возможность их смешения или введения кого-либо в заблуждение не возникает.

В соответствии с правилами русского языка, кавычками выделяются названия литературных произведений, газет, журналов, предприятий, пароходов и т.д., являющиеся условными наименованиями.

Наименование юридического лица берется в кавычки и указывается непосредственно после организационно-правовой формы субъекта хозяйствования и может состоять из собственного названия юридического лица, а также содержать информацию относительно цели деятельности.

Сложносокращенные названия коммерческих организаций пишутся также в кавычках (и при наличии родового слова, и при его отсутствии): «Госмедстрах» и ООО СМО «Госмедстрах».

Государственное медицинское страхование осуществляют независимые страховые организации, имеющие статус юридического лица, в связи с чем, упомянутое на форуме слово Госмедстрах в составе опровергаемых фраз, может являться сокращением понятия «Государственное медицинское страхование» в целом, указывающее на его род деятельности, в связи с чем с достоверностью определить вид страховой компании, осуществляющей медицинское страхование и ее организационно – правовую форму как юридического лица, суду не представляется возможным.

На основании изложенного, суд приходит к выводу, что оспариваемые фрагменты являются обычными комментариями читателей на интернет-форуме vlcrime.net, не содержащие сведения об истце как о юридическом лице, поэтому не могут рассматриваться, как распространение сведений компрометирующего характера, порочащих деловую репутацию истца.

Суд считает несостоятельным довод апелляционной жалобы о том, что для индивидуализации компании ООО «Роосбликпром» достаточно показать лицо ее руководителя и его фамилию, поскольку генеральный директор истца не является публичным лицом, широкому кругу лиц он не известен.

Суд апелляционной инстанции отклоняет довод истца о нарушении его деловой репутации сообщением ответчика о качественных характеристиках, в том числе и запаха свегеля, запатентованного истцом. Судебная коллегия полагает, что распространение информации о продукте свегель среди зрителей телеканала не создает общеизвестного факта по смыслу части 1 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации об относимости распространенной информации именно к ООО «Роосбликпром»…

Факт наличия либо отсутствия в продукции истца запаха не может носить порочащий характер для патентообладателя.

Возможность взыскания морального (репутационного) вреда в пользу юридического лица подтверждается правовой позицией Конституционного Суда, высказанной в Определении от 4 декабря 2003 года N 508-О, а также практикой Европейского суда по правам человека (решение от 6 апреля 2000 года по делу «Компания Комингерсол С.А.» против Португалии").

Окончательный размер компенсации определяется судом, при этом суд не может быть связан с тем размером компенсации, на котором настаивает истец, а исходит из положений части 2 статьи 151, пункта 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым основополагающим принципом при определении размера подлежащей взысканию компенсации являются требования разумности и справедливости, предполагающие добросовестный баланс своих и чужих интересов, учет имущественного положения причинителя вреда и поведения самого потерпевшего, соответствие поведения участников правоотношений принятым в обществе нормам поведения.

С учетом названных обстоятельств, признания решением арбитражного суда по делу №А19-17448/2010 не соответствующими действительности и порочащими деловую репутацию Общества с ограниченной ответственностью «М» (Товарный знак «S» используется в предпринимательских целях ООО «М» на основании лицензионного договора о представлении права на использование товарного знака № ) сведений, содержащихся в размещенной 3 августа 2010 года в сети Интернет на сайте «БАБР.RU» статье «Заяц в овечьей шкуре, или кое-что о бизнесе группы компаний «S», характера и содержания публикации, степень распространения недостоверных сведений суд апелляционной инстанции приходит к выводу о соразмерности взыскания размера компенсации в 50 000 рублей, исходя из причиненного нематериального вреда, что соответствует смыслу положений пунктов 5 и 7 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, приведенным в пункте 15 Постановления от 24.02.2005 N 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц».

После указания автором статьи, что «суд предоставил рассрочку до 15 июля» ответчиками при изложении фразы «к ЗАО «Трест-36» поступают новые иски о взыскании крупных сумм» применяется словосочетание «тем временем», которое означает «одновременно с этим, в то же самое время». Фраза изложена в настоящем времени и является утверждением о происходящем в то же самое время факте.

При таком положении следует признать, что утверждение ответчиков о том, что «к ЗАО «Трест-36» поступают новые иски о взыскании крупных сумм», следует относить к времени, происходящем одновременно с предоставлением ЗАО «Трест-36» рассрочки исполнения судебного акта и на момент публикации спорной статьи «Трест в долгах» (31.01.2011).

Вне зависимости от грамматического построения указанной фразы содержание фрагмента «Тем временем к ЗАО «Трест-36» поступают новые иски о взыскании крупных сумм», как считает арбитражный суд, создавало у читателей стойкое восприятие информации в категоричной форме, основанной, как полагал автор публикации, на реальных фактах, имевших место в действительности.

Автор статьи утверждает, что к ЗАО «Трест-36» поступают новые иски. Словосочетание «новые иски» употреблено во множественном числе.

Однако после предоставления ЗАО «Трест-36» в январе 2011 года рассрочки исполнения судебного акта к ЗАО «Трест-36» был предъявлен только один иск о взыскании денежных средств – это иск закрытого акционерного общества «СТРОЙ-Модуль», о котором упомянуто в качестве примера в спорной статье.

Право на свободное выражение своего мнения включает в себя право каждого свободно искать, получать передавать, производить и распространять информацию любым законным способом, в том числе, путем опубликования доклада.

Необходимо отметить, что сам процесс критики, оценки и осуждения деятельности государственных органов не может рассматриваться незаконным, а, следовательно, выводы такого процесса и их дальнейшее оглашение – порочащими, поскольку это всегда сопряжено с выражением субъективного мнения, содержащего оценочные суждения, что не противоречит ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и ст. 29 Конституции Российской Федерации, гарантирующими каждому право на свободу мысли и слова, а также на свободу массовой информации, и позицией Европейского Суда по правам человека при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации.

Данное положение также применимо при рассмотрении настоящего спора.

В публикации не использовался оскорбительный либо невоздержанный язык, и она не выходила за пределы общепризнанной степени преувеличения или провокации, использование которых предусмотрено журналистской свободой, гарантированных Конституцией Российской Федерации.

Таким образом, достаточных и достоверных доказательств распространения не соответствующих действительности либо порочащих его деловую репутацию сведений в средствах массовой информации истец суду не представил.

Проанализировав содержательно-смысловую направленность текста, в котором, по мнению истца, приведены не соответствующие действительности и порочащие его деловую репутацию сведения, суд пришел к выводу, что в данном тексте не имеется утверждений о фактах, а словесные конструкции и смысловые единицы текста позволяют охарактеризовать высказывания автора как выражение его субъективного мнения, его отношения к тем или иным событиям, которое не может быть опровергнуто и не подпадает под признаки сведений, не соответствующих действительности.

Кроме того из анализа содержания оспариваемого текста в целом, а также словесно-смысловой конструкции оспариваемых фрагментов судом не усматривается направленность высказываний ответчика на умаление деловой репутации истца.

Оценив в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и с учетом разъяснений, изложенных в пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.2005 №3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», представленные истцом доказательства, суд пришел к правильным выводам о том, что истцом не доказан факт распространения ответчиком сведений об истце; из смысла статьи и контекста оспариваемых фраз следует, что изложенные в статье сведения представляют собой мнение Общероссийской общественной комиссии по вопросам использования сметных программ, содержащих недостоверные данные, а не утверждения ответчика о совершении истцом аморальных или противоправных поступков.

Любопытное решение (арбитражный суд Пермского края) . В московских судах такое, скорее всего, невозможно… Было бы интересно прочитать экспертизу.

Арбитражный суд пришел к выводу, что содержащиеся в статье следующие сведения: «Накануне торгов Газпромбанк и заявил о себе. О желании реализовать мечту. Правда, лишь свою собственную»; «Как служба безопасности Газпромбанка, обязанная провести соответствующую проверку поручителя, так опростоволосилась, об этом, как говорится, история умалчивает»; «Заодно Газпромбанк решил «почистить» реестр кредиторов»; «Еще одним итогом жалоб стало судебное решение о приостановке торгов на предприятии. Именно тогда, когда появились потенциальные покупатели»; «И можно предположить, что смысл действий банка именно в желании максимально занизить стоимость предприятия. А это можно сделать только сместив нынешнего управляющего, установившего реальную стоимость имущества и желающего в полном объеме возместить средства всех кредиторов»; «В борьбу за активы Неманского целлюлозно-бумажного комбината (НЦБК) вступил Газпромбанк…Возможно, теперь завершится почти трехлетняя история банкротства комбината. Но чьи мечты в результате сбудутся?» порочат деловую репутацию истца, умаляют его профессиональную деятельность и деловые качества…

…Арбитражный суд исходит из того, что речевые обороты «и можно предположить», «возможно» в описании действий банка не придают предложениям предположительный характер изложения автором сведений о фактах. Сами предложения со словами «и можно предположить», «возможно» изложены в безапелляционной манере изложения, несут в себе определенную смысловую нагрузку и не опровергают порочащий характер распространенных о банке сведений.

Согласно справке ЗАО «РСИЦ» администратором домена второго уровня rosvesty.ru является ООО «Издательский дом «Российские Вести».

Оценив содержание названной выше статьи в целом, так и оспариваемые суждения в контексте статьи, арбитражный суд приходит к выводу о том, что изложенные в утвердительной форме нижеследующие сведения об истце порочат деловую репутацию истца, указывают на недобросовестность истца при осуществлении производственно - хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота: «… На какой срок по вине УОМЗ была задержана поставка КА-52 в армию и кто понес за это наказание? Каковы причины срыва сроков поставки?…»…

Судом установлено, что, руководствуясь ч.1 ст. 46 Закона о СМИ, первый проректор СПбГУП, действуя от имени истца, дважды направлял ответчику требование об опубликовании ответа: 18 декабря 2009 года, 11 февраля 2010 года.

Норма части 2 ст. 46 Закона о СМИ устанавливает, что в отношении ответа и отказа в таковом применяются правила статей 43 - 45 настоящего Закона.

Таким образом, к опубликованию ответа в отношении указанных выше сведений, распространенных ответчиком об истце, применяется норма подп. 1 ч. 4 статьи 44 Закона о СМИ, которая устанавливает, что ответ должен быть опубликован в средствах массовой информации, выходящих в свет не реже одного раза в неделю, в течение десяти дней со дня получения соответствующего требования о публикации или его текста.

Согласно ст. 44 Закона о СМИ в течение месяца со дня получения требования об опровержении либо его текста редакция обязана в письменной форме уведомить заинтересованных гражданина или организацию о предполагаемом сроке распространения опровержения либо об отказе в его распространении с указанием оснований отказа.

Как видно из представленных документов, последнее по дате требование об опубликовании ответа, содержащее его измененный текст, было получено ответчиком. Ответчик в письменном отказе в опубликовании ответа сослался на то, что автором выражено субъективное мнение по поводу возможного закрытия Самарского филиала СПбГУП, в письме истца не приводится каких-либо доказательств того, что опубликованное оценочное суждение автора каким-либо образом ущемляет права и законные интересы СПбГУП.

Согласно ч.1 ст. 45 Закона о СМИ в опровержении должно быть отказано, если данное требование либо представленный текст опровержения:

1) является злоупотреблением свободой массовой информации в смысле части первой статьи 4 настоящего Закона;

2) противоречит вступившему в законную силу решению суда;

3) является анонимным.

В опровержении может быть отказано:

1) если опровергаются сведения, которые уже опровергнуты в данном средстве массовой информации;

2) если требование об опровержении либо представленный текст его поступили в редакцию по истечении одного года со дня распространения опровергаемых сведений в данном средстве массовой информации.

Приведенный перечень является исчерпывающим и иных оснований для отказа в опубликовании ответа (опровержения) не содержит.

Наличие приведенных оснований для отказа в опубликовании ответа СПбГУП, направленного в редакцию, ответчиком не доказано.

Ответчик в отзыве заявил ходатайство о применении исковой давности, указав на пропуск истцом годичного срока, предусмотренного п.2 ч.2 ст. 45 Закона о СМИ, для обжалования в суде отказа в опубликовании ответа.

Суд не может согласиться с данным утверждением ответчика, поскольку в соответствии с ч.2 ст. 45 Закона о СМИ отказ в опровержении либо нарушение установленного настоящим Законом порядка опровержения могут быть в течение года со дня распространения опровергаемых сведений обжалованы в суд в соответствии с гражданским и гражданско-процессуальным законодательством Российской Федерации.

По мнению суда апелляционной инстанции не подлежит удовлетворению требование истца о признании несоответствующим действительности и обязании ответчика опровергнуть сведения о том, что ООО «Мирай-Сургут» - «беспринципный нищий».

Предметом опровержения в порядке, предусмотренном пунктами 1, 2 статьи 152 ГК РФ, могут выступать лишь сведения как утверждения о фактах, то есть, о тех или иных действительных, вполне реальных событиях, действиях, которые могут характеризоваться такими признаками как конкретность деяния, дата, субъектный состав. Именно факты или события, которые не имели место в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения, могут быть признаны не соответствующими действительности.

Арбитражный суд пространно цитирует суд европейский, что случается достаточно редко:

Европейский Суд по правам человека при разрешении соответствующих споров исходит из того, свобода выражения мнения составляет одну из основ демократического общества и одно из главных условий для его прогресса. Учитывая положения пункта 2 статьи 10 Конвенции, она распространяется не только на «информацию» или «идеи», которые благосклонно принимаются или считаются безвредными или нейтральными, но также на оскорбляющие, шокирующие или причиняющие беспокойство. Таковы требования плюрализма, терпимости и широты взглядов, без которых невозможно «демократическое общество» (Постановление Европейского суда от 07.12.1976 по делу «Хэндисайд против Соединенного Королевства» (Handyside v. United Kingdom), Series A, N 24, p. 23, § 49, и Постановление Европейского суда от 23.09.1994 по делу «Ерсилд против Дании» (Jersild v. Denmark), Series A, N 298, p. 26, § 37).

Европейский Суд отмечает, что судебные решения по делу о защите чести и достоинства могут представлять собой вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения, гарантированное пунктом 1 статьи 10 Конвенции. Между тем, такое вмешательство предусмотрено законом, а именно статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, и должно преследовать правомерную цель – «защиту репутации или прав других лиц» по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции. Поэтому необходимо выяснить, является ли такое вмешательство «необходимым в демократическом обществе».

Свобода выражения мнения применяется не только по отношению к «информации» или «идеям», которые благоприятно воспринимаются в обществе либо рассматриваются как безобидные или незначительные, но также в отношении тех, которые оскорбляют, вызывают возмущение или обеспокоенность. Как указано в статье 10 Конвенции, осуществление этой свободы подлежит ограничениям, которые, тем не менее, должны толковаться ограничительно и их необходимость должна быть убедительно доказана (см., среди многих прочих прецедентов, Постановление Европейского суда по делу «Йерсильд против Дании» (Jersild v. Denmark) от 23 сентября 1994 г., Series A, N 298, pp. 23 - 24, § 31; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Яновский против Польши» (Janowski v. Poland), жалоба N 25716/94, § 30, ECHR 1999-I; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Нильсен и Йонсен против Норвегии» (Nilsen and Johnsen v. Norway), жалоба N 23118/93, § 43, ECHR 1999-VIII). Более того, постоянная угроза, которую выявляет прецедентное право Европейского суда, заключается в настаивании на том, что свободная пресса играет существенную роль в обеспечении надлежащего функционирования демократического общества. Хотя пресса и не должна переходить определенные границы, в частности, в отношении защиты репутации и прав других лиц, а также необходимости не допускать разглашение конфиденциальной информации, тем не менее, ее обязанность состоит в том, чтобы сообщать - любым способом в соответствии со своими обязательствами и ответственностью - информацию и мнения по всем вопросам, представляющим общественный интерес (см. Постановление Европейского суда по делу «Де Хаес и Гийзельс против Бельгии» (De Haes and Gijsels v. Belgium) от 24 февраля 1997 г., Reports 1997-I, pp. 233 - 34, § 37). При этом кроме того, что задача прессы состоит в том, чтобы сообщать такую информацию и идеи; общественность также имеет право получать их. В противном случае, пресса не могла бы играть такую важную роль «сторожевого пса общественности» (см., Постановление Европейского суда по делу «Торгейр Торгейрсон против Исландии» (Thorgeir Thorgeirson v. Iceland) от 25 июня 1992 г., Series A, N 239, p. 27, § 63, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Бладет Тромсе и Стенсос против Норвегии» (Bladet {Tromso} and Stensaas v. Norway), жалоба N 21980/93, § 62, ECHR 1999-III). Журналистская свобода включает также возможность прибегнуть к некоторой степени преувеличения или даже провокации (см. Постановление Европейского суда по делу «Прагер и Обершлик против Австрии» (Prager and Oberschlick v. Austria) от 26 апреля 1995 г., Series A, N 313, p. 19, § 38; Постановление Европейского суда по делу «Тома против Люксембурга» (Thoma v. Luxembourg), жалоба N 38432/97, § 45 - 46, ECHR 2001-III; и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Перна против Италии», § 39).

В соответствии со ст. 1101 Гражданского кодекса РФ, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

С учётом степени распространения сведений (одному лицу), а также отсутствия доказательств наличия негативной реакции контрагентов ООО «Абагурский машиностроительный завод», суд первой инстанции обоснованно определил размер компенсации репутационного вреда в сумме 50 000 руб.

Из анализа текста заявления усматривается, что содержательно-смысловая направленность высказываний ответчика и стиль его подачи порочат деловую репутацию истца, поскольку в форме утверждений указывают на нарушение ответчиком и его сотрудниками действующего законодательства, совершении нечестного поступка, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, что умаляет деловую репутацию истца.

При этом согласно позиции, изложенной в определении Конституционного Суда РФ от 4 декабря 2003г. №508-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шлафмана Владимира Аркадьевича на нарушение его конституционных прав пунктом 7 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации», применимость того или иного конкретного способа защиты нарушенных гражданских прав к защите деловой репутации юридических лиц должна определяться исходя именно из природы юридического лица. Отсутствие прямого указания в законе на способ защиты деловой репутации юридических лиц не лишает их права предъявлять требования о компенсации убытков, в том числе нематериальных, причиненных умалением деловой репутации, или нематериального вреда, имеющего свое собственное содержание (отличное от содержания морального вреда, причиненного гражданину), которое вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения (пункт 2 статьи 150 ГК РФ). Данный вывод основан на положении статьи 45 (часть 2) Конституции Российской Федерации, в соответствии с которым каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.